– Вы же не станете отрицать, что выгоняете стариков из своих домов, чтобы освободить место для более молодых работников?

– Стану.

Молли растерянно моргнула. Она не ожидала такого категоричного ответа.

– Вы лжете, – с уверенностью сказала она.

Алекс не мог поверить своим ушам. Ее обвинения были настолько нелепы и далеки от истины, что ему следовало скорее рассмеяться, чем рассердиться. Но, незаслуженно оскорбляя его, эта журналистка была так уверена в своей правоте, что он сжал зубы и угрожающе тихо произнес:

– Я не лгу.

– Лжецы всегда так говорят, – с непоколебимой убежденностью заявила Молли.

– Если вы думаете, что кто-то согласится опубликовать эту чушь, то… – раздраженно сказал он и протянул руку, чтобы взять статью со стола.

Молли инстинктивно рванулась, чтобы помешать ему, но Алекс опередил ее, смяв листы в кулаке. Потеряв равновесие, девушка оступилась и, падая, испуганно вскрикнула. Он выпустил измятые листы и подхватил ее.

– Отпустите меня. Немедленно, – потребовала она, молотя своими маленькими кулачками по крепкой, как стена, мужской груди и не задумываясь о том, что без этой могучей поддержки просто лежала бы сейчас на полу у его ног.

Но, похоже, тело Молли совершенно не поддерживало эти слова. Какая-то странная слабость охватила девушку. Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь в жизни испытывала нечто подобное.

Крайне легкомысленно поддаваться подобным ощущениям и позволять своему телу реагировать таким ужасным образом, сурово сказала она себе. В конце концов, это всего лишь мужчина.

– Немедленно отпустите меня. Я вас ненавижу, – воскликнула Молли. Она хотела дать понять, что ставшая уже явной дрожь ее тела означает гнев и ничего больше, – на случай, если он посмел предположить другое…

– Я вас тоже, – сквозь зубы пробормотал Алекс.

Так почему же, только что явно и открыто выразив взаимную неприязнь, они сжимают друг друга в объятиях и целуются, как пара влюбленных, которые не виделись целую вечность?