– Как вы смеете? Это мой дом, – сказала она.

– Ошибаетесь. Этот дом – мой, – цинично отрезал он, проходя в гостиную.

Молли изумленно посмотрела на него.

– Вы – хозяин этого дома? – догадалась она.

– Именно так, – кивнул Алекс. – Но…

Да что, черт возьми, происходит? Ситуация в считанные секунды вышла у него из-под контроля. Ведь он пришел сюда не спорить с ней, а извиниться за предыдущую стычку.

Но для Молли, только что закончившей свою разоблачительную статью, его появление только подлило масла в огонь.

– Вы можете терроризировать других своих арендаторов, особенно тех, кто имеет несчастье работать на вас, но меня вам не запугать, – заявила она.

Терпение Алекса лопнуло. Как это ей удается так легко задеть его за живое? Он знал, что ее обвинения абсолютно беспочвенны и несправедливы, но почему-то воспринял их довольно болезненно.

– Послушайте… – раздраженно начал он. Но Молли не собиралась никого слушать.

– Вы переходите все границы, – угрожающе произнесла она. – Немедленно покиньте это помещение, не то я…

Она вдруг поняла, что говорит в пустоту. Глаза Алекса были устремлены на статью, лежавшую на столе. Рядом валялся листок с заметками, в которых имя графа Сент-Оутела было подчеркнуто жирной чертой и выделено тремя восклицательными знаками. И без того лицо Алекса стало темнее тучи, и в воздухе запахло грозой.

– Потрудитесь объяснить, что это такое, – произнес он с холодной яростью, отчетливо выговаривая каждое слово.

– Думаю, вы уже сами все поняли. Я написала статью о том, как жестоко поступают землевладельцы с фермерами и рабочими, когда те выходят на пенсию, – ответила Молли, высоко поднимая голову, чтобы храбро встретить его гневный взгляд.

– Вы намекаете, что это я так плохо обхожусь со своими арендаторами? – спросил Алекс.

Молли вздернула подбородок еще выше.